Мой скромный урок устойчивости в бизнесе. Сейчас 28 февраля 2006 года, незадолго до полуночи. Я стою в холле огромного отеля рядом с аэропортом Стамбула. Я прилетел из Москвы, направляясь на следующий день в Подгорицу. На самом деле, я просто хотел снять номер спонтанно — «просто попробовать что-то новое». Но менеджер отеля на стойке регистрации покачал головой: «К сожалению, свободных номеров нет».
В отеле такого размера? Посреди ночи?
Он просит меня присесть. Турецкое гостеприимство. Он приносит мне кофе и снова и снова просит подождать. В течение полутора часов я сижу в анонимном темном холле аэропорта. Как раз в тот момент, когда я собираюсь уехать навсегда, поступает новость: «Только что освободился номер. 15 минут уборки, и она Ваша».
Я спрашиваю его, почему все так заполнено. Это ярмарка? Мероприятие? Он серьезно смотрит на меня и говорит только одно предложение: «У нас война на Ближнем Востоке».
Устойчивость бизнеса — момент истины
Чуть позже я лежу в этой комнате. Комната без окон наружу, только с видом на атриум. Обычно я ненавижу эти комнаты без окон. Но в этот вечер, когда по телевизору показывают кадры ракетных ударов и новости о нападении на Иран, я чувствую себя в странной безопасности — и в то же время опустошенным.
В моей голове бьется только одна мысль: «Только не это».
Я только что начал строить свой бизнес в сфере недвижимости в Дубае с нуля. Много времени, энергии и крови сердца ушло на создание офиса, сотрудников, налаживание связей с партнерами и застройщиками. И что теперь? Я видел в своем воображении, как все снова замирает.
Дежа-вю международного бизнес-консультанта
Из Китая через Москву в Дубай: Это было похоже на проклятие.
- Первый Китай: За год до Corona я выложился на полную катушку — потом наступила полная блокировка и отмена.
- Затем Россия: Более 15 лет работы в компании Rufil Consulting. Не позднее 2022/2023 года немецко-российский бизнес, каким я его знал, был полностью закончен. Даже если компания продолжает существовать сегодня под новым руководством моего бывшего сотрудника, все сотрудники и клиенты были поглощены, а я, как основатель, регулярно заглядываю в офис и выполняю работу в качестве консультанта и кризис-менеджера.
- А теперь Дубай?!
Я сидел и думал: «Неужели я идиот? Почему я всегда делаю ставку на мир и сближение культур, в то время как мир, похоже, хочет только разделения? Может, мне лучше инвестировать в акции оборонных компаний, как многие другие, кто наживается на войне?»
Гнев вместо страха
Боялся ли я потерять свой бизнес? Нет. Мне знакомы страхи, которые есть у каждого бизнесмена, но ракеты или тот факт, что из-за них я могу снова потерять бизнес, не вызывали у меня страха. Что я чувствовал, так это глубокое разочарование. Горькое разочарование от того, что тяжелый труд, похоже, ничего не стоит и что деньги зарабатываются не миром, а войной.
Но затем пришло спокойствие. Уверенность в том, что я пережила это раньше. Что я знаю, как изобрести себя заново.
Задача человека: Действия против разложения
Я спросил себя: Какова альтернатива? Зарыть голову в песок? Сидеть на диване, пить пиво, есть чипсы и смотреть футбол, пока мир горит?
Нет. Это не мой путь. Сама борьба, работа, неустанное движение вперед — вот единственное средство против депрессии и внутреннего упадка. Человек должен быть в действии. Наша задача — бороться, независимо от обстоятельств.
Это напоминает мне слова, сказанные Рокки в фильме «Рокки Бальбоа»: «Дело не в том, как сильно Вы бьете. Дело в том, насколько сильно Вы можете получить удар и продолжать двигаться вперед. Как много Вы можете вынести и продолжать двигаться вперед. Вот как надо побеждать!»
В этом вся суть. Успех в жизни измеряется не спокойными периодами; он измеряется тем, как Вы встаете после удара. Если мир в огне, я хочу оставаться в действии, потому что это единственный способ не остаться лежать на холсте.
Следующий день: Продолжайте
На следующее утро я проснулся не в отчаянии. Я поднял трубку. Я позвонил своим деловым партнерам, сотрудникам и семье. Не для того, чтобы пожаловаться, а чтобы успокоить и мотивировать.
Да, бизнес в этом направлении, возможно, никогда не будет таким, как раньше. Но мы все еще здесь. Мы все еще движемся. И пока мы движемся, мы не проиграли.
